Мы живем в эпоху, где из каждого утюга разносятся призывы к миру во всем мире. Основным компонентом предлагаемого нам мира является толерантность. Именно толерантность должна была упразднить ксенофобию, гомофобию, сексизм, нацизм и расизм. Глобальные проекты стремились объединить людей, пропагандируя, что все мы люди, и каждый из нас является важной частью мировой системы. По сути, жили девизом «All lives matter». Но чем больше мы выдвигали вперед толерантность, чем больше мы обращали внимание на тех, кто этим вниманием был обделен, тем больше мы сталкивались с агрессией и конфликтами. Так что же произошло с нашим миром, который сейчас не такой уж и мирный?!

Вторая мировая война научила нас многому: в беде мы не смотрим на различия между рядом стоящим. И в правду, какая разница мужчина ты или женщина, если речь идет о защите родины?! Какая разница, какого цвета у тебя кожа, если вы оба сидите в окопе, скрываясь от вражеских пуль?! Да и какая разница, кого ты предпочитаешь в постели, если ты гений, создавший дешифровальную машину?! Но вместо того, чтобы проанализировать прошлое, учесть все ошибки в будущем для создания нового толерантного общества, мы стали заниматься позитивной дискриминацией. И вы не поверите, но началось все с евреев. Именно забота и внимание, которые достались евреям после победы над фашизмом, сподвигли многие меньшинства во всем мире заявить о себе, требовать к себе особое внимание. Вообще слово «меньшинство» довольно неоднозначное понятие. Изначально его применяли только по отношению к тем или иным нациям и народностям. Но в дальнейшем понятие «меньшинство» стало использоваться ко всем прослойкам населения, чьи права и свободы не были отдельно учтены в правовых документах. Таким образом, появились социальные меньшинства (люди с ограниченными возможностями), секс меньшинства (ЛГБТ), расовые, этнические и прочие.

В разные периоды истории каждый вид меньшинств заявлял о себе и объявлял борьбу за равноправие. Они боролись за те права, которые у них по сути уже были, но защита которых не осуществлялась. По сути, тут все логично и правильно. В итоге они добились своего. Женщины получили права наравне с мужчинами, и больше не чувствуют себя ущемленными, чернокожие, как казалось, побороли расовую дискриминацию (пиком стал приход чернокожего на пост президента США), а представители секс меньшинств получили свободу изъявления собственных чувств, и даже получили возможность регистрировать браки.

Кажется, все должны быть довольны. Но не тут то было! Почувствовав свою особенность и надменность, борьба за собственные права только усилилась. Феминистки стали требовать больше возможностей, чтобы влиять на жизнь общества. Были установлены негласные правила по отношению к женщинам — любое крупное мероприятие должно продумываться с соответствующим гендерным балансом, а проекты, направленные на поддержку женщин, рассматривались вне очереди. Любой отступ от этих правил принимался за сексизм и оказывался очерненным. Чернокожее движение против расизма также не было довольно своим положением. Даже получив все конституционные права и равные возможности, они рассматривали низкое социальное положение афроамериканцев признаком расизма, а более высокий заработок белого населения относили не к профессионализму отдельного человека, а к прямой дискриминации.

Движение ЛГБТ также на заставило себя ждать. После получения возможности заключать браки, они стали претендовать на опеку за детьми. Не получив разрешения, объявили правительства стран гомофобными.

В итоге всеобщая толерантность, за которую мы держались, как за инструмент спасения от агрессии, сыграла с нами плохую шутку. Поддержка и вывод прав меньшинств на первый план, стали источником агрессии со стороны большинства. Мы совершенно забыли, что есть понятие «право большинства». Большинство стало обижаться, подобно маленькому ребенку, на которого не обращают внимания, так как появился новорожденный братик (ну или сестренка, чтобы не обидеть феминисток). Теперь большинство стало ограничивать свой образ мысли и свободу в самовыражении. Ибо если ты не учитываешь чувства женщин, гомосексуалов или людей с иным цветом кожи, то можешь быть заброшен помидорами. Сегодня меньшинства не просто выходят на пикеты, демонстрации,  а врываются в нашу с вами жизнь со своими правилами.

Они добрались до кинематографа, заставив режиссеров снимать в каждом фильме одного чернокожего и гомосексуалиста. Затем дошли до спорта, где добились того, чтобы спортсмены носили символику ЛГБТ.

Последствия политики толерантности и мер позитивной дискриминации всё чаще оцениваются как превращение методов защиты ранее угнетённых групп в форму дискриминации большинства, и даже — в способ подавления гражданской воли по противодействию преступности. По сути, мы сталкиваемся с двусмысленностью, которая прописана в конституции каждого демократического государства. По этому поводу отлично высказалась итальянская газета l’Espresso в одной из своих статей:

«В конституциях демократических стран основные права человека поставлены на первое место перед общей декларацией о государстве, отражает не только понимание центрального места человека в жизни общества, но и необходимость его защиты от самых влиятельных сил общества — как избираемых (законодательная и исполнительная), так и не избираемых (судебная и средства массовой информации) ветвей власти. Это защита как от диктатуры меньшинства, деспотизма и полицейского государства, так и от отсутствия правопорядка. Отсюда постоянная потребность в правовой защите прав большинства, что соответствует деятельности правового государства, так как «побеждает банальное и нейтральное численное преимущество, по меньшей мере, с тех пор, как установлено, что головы надо считать, а не отрубать»

Проще говоря, каждое демократическое государство ставит для себя важной целью защитить права каждого человека, вне зависимости от того или иного социального признака. Но с другой стороны демократия, как политический режим основывается на власти народа, при котором происходит голосование, и на первый план выдвигается идея большинства. В такой ситуации угодить большинству и одновременно угодить всем видам меньшинств оказывается непосильной задачей.

В итоге мы имеем большинство, которое:

—  считает чернокожее население Америки и Европы ленивым и способным только на паразитический образ жизни;

— считает гомосексуалов развратной группой, которая не способна привнести в мир нечто стоящее;

— считает защиту прав женщин чрезмерно популяризированной и неадекватной.

Большинство уверено, что имеет право считать именно так, ибо это прописано в конституции, в разделе свободы слова.

Так чья же свобода окажется сильнее? Или решать это придется вне рамках толерантности?

Никита Юдин

Оставить комментарий