Благодарим Эмиля Меджидова за возможность публикации статей из своего блога. FRIDAY.az теперь каждую субботу публикует статьи, но если вы хотите почитать больше, то заходите в блог .

Все хотят жить в богатой и процветающей стране. Быть уверенным в завтрашнем дне. Ездить на дорогих автомобилях по хорошим и безопасным дорогам, обучать детей в новых школах с хорошими учителями, и, лечится у грамотных врачей в современных больницах. Причем, по возможности, бесплатно.

Но, при том, что жить как описано выше, хотят все, по факту, такого уровня благосостоянияя, достигли единичные государства и народы. Даже, в так называемом, ‘развитом’ мире.

Ведь, мало кто готов серьезно обсуждать цену развития. Каких усилий, ресурсов и решений, сколько времени и самоограничений потребуется, чтобы общество и экономика, из текущего состояния, шаг за шагом, дошли до желаемого ‘светлого будущего’?

Пожалуй, это и есть ответ на вопрос, заданный в заголовке. На настоящее экономическое и политическое развитие могут рассчитывать только общества, понимающие, что у него, у этого самого развития, есть серьезная цена. Финансовая, политическая, личная.

Ведь развитие – никогда не гарантировано и всегда рискованно. Это работа на следующее поколение, по определению.

И, в этом, главная причина того, что такое ограниченное число наций, в итоге, достигают устойчивого и долгосрочного роста благосостояния. Общества, люди, не понимают или не хотят платить цену за развитие сегодня, а политики и правительства, не ощущая и не получая социального заказа, сосредотачиваются на краткосрочных и легко достижимых целях.

Ключевой концепцией, своего рода квинтэссенцией усилий, связанных с вышесказанным, являются Реформы – широкое понятие с туманным определением, подразумевающее ‘изменения к лучшему’.
Любые реальные реформы, по определению, содержат в себе элемент разрушения старого. Меняются законы, рушатся наработанные бизнес схемы, становятся ненужными навыки и часть опыта. В результате реформ, люди, от больших начальников, министров и директоров до обычных клерков, зачастую теряют насиженные места. Все, что они умеют, их знания и экспертиза, становятся ненужными и даже вредными. В этом, ещё одна ‘проблема’ развития. Оно требует изменений от самого человека, вне зависимости от его социального статуса и должности. А ведь абсолютное большинство обывателей, и даже чиновников всех рангов, меняться не хотят. Считают реформы работой и головной болью ‘правительств’, то есть, не своей проблемой. Разговор о реформах начинают с сакральной фразы: ‘правительство должно …’ Правительство, без сомнений, должно. Но, должен и гражданин, вне зависимости от положения в обществе.

Сказанное выше, в той или иной степени, относится ко всем странам, формациям и эпохам. К сожалению, к нашей стране и, к ее сегодняшнему дню, в равной мере.

Как результат относительно больших нефтяных денег последних десятилетий, мы сегодня имеем ту экономику, которую имеем. Нефть, в силу понятных причин, стала основным фактором, определившим структуру экономики, и, во многом, социальную и, даже, политическую модель.

Норвегия, конечно, управляет нефтяными доходами лучше нас. За этим стоит много факторов: политических, географических, исторических.
Ряд стран, напротив, с потоком нефтяных доходов справится не смогли. Венесуела, страна, обладающая одними из самых крупных в мире нефтяных запасов, загнала себя в ловушку популистских решений, и, фактически, угробила собственную экономику.
Туркменистан – ещё один ‘углеводородный’ рынок, и наш непосредственный сосед, заключил ряд не самых выгодных сделок, и, как результат, при большом объеме добычи, фактически, имеет минимальные валютные доходы от экспорта нефти и газа, и, не до конца ясные перспективы.
Наверное, не имеет особого смысла сравнивать нас и с целым рядом ‘нефтяных’ стран на африканском континенте.
Сравнение дело неблагодарное, у каждой страны есть специфика, определяемая ее историей, географией, культурой и демографией.
Надо лишь помнить, что, все в этом мире, включая ‘голландский синдром’ – относительные категории.
Тот факт, что Азербайджан, в вопросе эффективности управления доходами от экспорта нефти и газа, не первый и не последний на планете – не повод ни радоваться, ни завидовать. Скорее, причина задуматься.

Как результат 2-го нефтяного бума начала 21-го века, мы получили красивую столицу, неплохие дороги и аэропорты, много ресторанов и новостроек. Новые больницы, тысячи новых и отремонтированных школ, модно одетых женщин и дорогие японские машины.
Можете со мной спорить, но и достаточно сильный аппарат управления, прекрасно справляющийся с тактическими задачами. С ежедневным управлением, безопасностью, реагированием на социальную напряженность, услугами населению, борьбой с криминалом и тп.

Такие категории, как социальный мир и стабильность – несомненные достижения нефтяной эры, о которых нельзя забывать, и, которые нельзя недооценивать. Люди, к сожалению, зачастую начинают ценить
простые, но абсолютно необходимые для безопасности и развития факторы, только тогда, когда их теряют.

Прибыль сегодня или рост завтра?

Но, как результат того же нефтяного бума, кое что мы, все таки, потеряли.
Одним из побочных эффектов нефтебума стало то, что, в нашей системе управления, причем это относится и к публичному и к частному сектору, сегодня практически полностью отсутствуют институты и механизмы развития.

Что я имею в виду?

Практически все корпорации и правительства имеют в своем составе, наряду с другими, два вида подразделений: так называемые ‘центры прибыли’ и ‘центры развития’. Название это неформальное, и, фактически, подразделения эти называются по разному: министерства, департаменты, отделы, проекты, лаборатории и т.п.
И, почти всегда и везде, эти подразделения находятся в состоянии конфликта. Иногда созидательного, иногда не очень.

Например (пример гипотетический), таможня собирает пошлины, из которых формируется госдоходы. Соответственно, чем выше пошлины, тем больше денег в бюджете. А министерство экономики просит правительство снизить пошлины на сырье для перерабатывающей промышленности. Фактически, просит отказаться от прибыли в виде пошлины сегодня, ради теоретической более крупной прибыли от экспорта через 3-4 года. Это классический пример отношений ‘центров прибыли’ и ‘центров развития’. Любое правительство ежедневно стоит перед выбором между ‘доходом’ сегодня и ‘развитием’ завтра.
Тоже самое происходит и в бизнесе.
В больших IT корпорациях ‘продажники’ ругаются с ‘разработчиками’, в исследовательских научных центрах ‘практики’ с ‘теоретиками’.

Конфликт этот вечен, и определять в нем правых и виноватых – неблагодарное занятие.
Более того, вероятность ошибок у ‘центров развития’, обычно выше, в силу специфики дела, которым они занимаются – придумать и воплотить в жизнь новую экономическую реальность.
Ответ же, чаще всего, в нахождении правильного баланса между двумя полюсами, сохраняющего стабильность системы, и, вместе с тем, обеспечивающего устойчивый и долгосрочный рост.

Жертвы нефтебума

Именно этот баланс, у нас, по объективным и субъективным причинам, совокупность которых называется в международной практике ‘голландский синдром’, был нарушен.
На протяжении десятилетия, растущие нефтедоходы обеспечивали беспрецедентный рост и серьезное положительное сальдо внешней торговли. ВВП удваивалось каждые 4 года, страна была мировым лидером по скорости экономического роста.

В этих условиях, практически на нет сошли такие основополагающие, для любого экономического блока правительства, задачи, как конкурентоспособность, экспорт, эффективность, расширение и укрепление налоговой базы и малого бизнеса, развитие потребительского рынка и ещё ряд других.
Ещё одной жертвой нефтяного бума стало долгосрочное планирование и прогнозирование экономики. Конечно, в кулуарах и больших кабинетах обсуждаются прогнозы и перспективы роста экономики на годы вперед. Но, это, скорее подсчет и инвентаризация оставшихся нефтедоларов, чем выработка стратегии роста.
Все попытки перейти к обратному, включая знаменитые роадмапы, остались скорее пиар акцией, чем рабочим инструментом.

Устойчивое развитие, всегда идёт нога в ногу с долгосрочным планированием ресурсов, оценкой рисков и их управлением. Всего этого, в опубликованных роадмапах не было, и, поэтому, они остались трейлером фильма, который до сих пор, не снят. И это при том, что сами роадмапы были написаны при содействии международных консультантов, в квалификации которых сомневаться нет причин.
Экономический блок правительства, с  приходом ‘больших денег’, перешёл на работу в режиме освоения бюджетных средств, в основном, через инструмент государственных капитальных вложений. То есть, через стройку. Ещё одним большим способом расходования нефтяных доходов стали большие, неэффективные и неуклюжие государственные компании. В большинстве своем – естественные монополисты, за редким исключением, так и не научились зарабатывать и платить налоги государству, и, продолжают висеть тяжёлым грузом на бюджете, через прямые и косвенные государственные вливания и субсидии.

При этом, в структуре правительства номинально сохранилось некоторое число ‘институтов развития’. Различные агентства, фонды и комитеты.
Но, за ‘тучные’ годы, все они были, либо задвинуты на переферию управления и потеряли вес и значимость, либо переродились изнутри, в инструменты освоения. Поэтому, функцию свою, либо не выполняли, либо выполняли слабо.

Связано это, в первую очередь, со сказанным выше. Развитие и реформы имеют высокую цену и требуют много усилий и рисков. Соответственно, о них никто не вспоминает в хорошие годы.
Потому что, развитие – продукт нужды. И институты и проекты развития появляются, по настоящему, только тогда, когда другие способы исчерпаны. Или в редких случаях наличия как политической воли лидеров, так и отражающего ее социального заказа со стороны общества или его лидирующей и сознательной части.

Между тем, институты и традиции развития необходимы. Более того, в успешных странах, они практически неизбежно являются центральными. Ресурсы государств, налоговая база, административный ресурс переподчиняется и направляется на достижение среднесрочных и долгосрочных целей и обслуживания инструментов экономического роста. Таким путем прошли почти все успешные экономики последнего столетия – Япония и Сингапур, Исландия и Китай. Кто то выбирал основным ресурсом и локомотивом роста малый и средний бизнес, кто то экспортный потенциал больших корпораций, кто то ноу хау и инновации. Но, логика развития всегда одна: вскрыть и мобилизовать потенциал своих людей. Дать им инструменты развития и роста. Помочь им помочь себе и стране стать процветающими.
Все успешные стратегии роста в истории строились именно вокруг человека и его таланта.

Наше недавнее нефтяное прошлое сыграло с нами злую, но, возможно, неизбежную шутку. Стратегии развития, опирающиеся на развитие человеческого капитала требуют много времени и отнимают много сил. При этом, их положительный эффект бывает намного сложнее продемонстрировать в краткосрочной перспективе. И, правительства, практически всегда, прибегают к ним, только, когда нет другого пути.

Сегодня, на закате нефтяной эры, по всей системе, появились ростки осознания того, что, как бы дорого не обходились реформы, они необходимы и неизбежны.

Но, для того, чтобы ‘переключить’ госаппарат в режим развития, необходима целая система новых подходов: кадровых, образовательных, законодательных, фискальных и информационных. Необходимо терпение и последовательность. Необходимо, понимание и поддержка со стороны общества. Необходимо преодолеть инерцию системы.

Ведь ‘старые’ институты, которые сформировались из механизма ‘освоения’ бюджетных средств будут сопротивляться.

Текст: Эмиль Меджидов

Оставить комментарий