Самая заманчивая работа для девушек в наше время – профессия стюардессы. Кажется, будто работа простая: ходишь в красивой форме, мило улыбаешься, получаешь хорошую зарплату и путешествуешь по миру.
Однако профессия стюардессы трудна как психологически, так и физически. В первую очередь, это ответственность за безопасность пассажиров. Более того, это ответственность за порядок в салоне самолёта. Команда FRIDAY.az пообщалась с бортпроводницей компании «Аэрофлот» Марией.

 

— С какими стереотипами в своей работе Вы сталкивались?

— Ну, пожалуй, главный стереотип — это бортпроводник-официант. Порой придирки к сервису доходят до абсурда. К примеру, на тебя может посыпаться шквал обвинений из-за закончившейся курицы. Но люди забывают, каково наше главное предназначение на борту — это, прежде всего, безопасность, и вспоминают только после авиакатастрофы, дай Бог, чтобы без потерь. Основной упор в учебе в авиационной школе делается как раз на безопасность. Перед каждым полетом у нас проходит брифинг, на котором мы повторяем ключевые моменты и распределяем зоны ответственности. Стереотипом также является то, что бортпроводник никогда не бывает дома. Да, график у нас тяжёлый, не знаешь, куда полетишь через 4-5 дней, часто это ночные рейсы. Но выходных у нас больше, а отпуск — 70 дней. Организму требуется восстановление из-за большой нагрузки. Еще один стереотип касается «красивой профессии». Со стороны это может выглядеть именно так, но на самом деле, тяжёлый  труд, как в физическом, так и психологическом плане. Мы всегда улыбаемся, что подпитывает романтический образ небесной профессии. К этому ещё могу добавить, что нерожавшим девушкам не стоит летать больше 2-3 лет, если они хотят иметь здоровых детей. Стереотип «все хотят выйти замуж за летчика» — это желание молоденькой девушки, которая только пришла в авиацию. Когда ты начинаешь понимать, что пилоты вечно в разъездах, командировках, вокруг каждый раз крутятся молоденькие девочки, а на Новый год ты можешь и вовсе встретить без него, возникает желание связать свою жизнь с человеком «земной» профессии.

 

 

— Хотелось ли снять с рейса пьяных дебоширов?
— Хотелось ли, такого понятия нет. Человека либо снимают, либо передают полиции по прилету в аэропорт, если, конечно, он на самом деле дебошир, который представляет угрозу для других пассажиров. Обычно мы обходимся устным предупреждением или письменным, подписанным командиром воздушного судна. В таком случае производится изъятие алкогольного напитка, принесённого пассажиром на борт самолета. Если видим, что пассажиру «уже достаточно», мы напоминаем, что авиакомпания заботится о его здоровье, и больше алкоголь не предлагаем.

— Были какие-нибудь из ряда вон выходящие моменты?

— Однажды мы с бригадой летели в Гавану. И вместо 12 часов, полет продлился около 16. Мы уже летели над океаном, но пришлось вернуться в Осло для оказания медицинской помощи ребёнку. Оказалось, что у него аппендицит.

 

 

— С Вами часто пытаются познакомиться?

— Часто. Запрета на то, чтобы не давать личный номер телефона, у нас нет. Но я, как правило, вежливо отказываю. Хотя знаю историю, как около года назад пассажир подарил бортпроводнице машину, на следующий день после знакомства.

 

— А что насчет питания, у вас такая же еда, как и у пассажиров?

— Ох, еда — это то, о чем нам стоит беспокоиться в последнюю очередь. Кормят нас на убой. Горячее питание, как у пассажиров бизнес-класса. Загружают его в количестве ожидаемых пассажиров бизнеса + бригады. Так же имеются закуски, которые отличаются от еды, предлагаемой пассажирам любого класса обслуживания. Даже на коротких рейсах, таких как Питер, Казань, Воронеж, нам загружают питание для бригады на оба пролёта (туда/обратно). На длинных рейсах в меню прибавляются горячие супы. Они у нас самые вкусные. В общем, о нас хорошо заботятся. В рейсе мы затрачиваем много энергии, ведь почти не сидим никогда на месте.

 

 

— Вопрос на миллион, который интересует всех: а можно ли попросить добавку?

— Скажем так, запрета на добавку у нас нет. Зависит от того, есть ли резервные порции. Если знаем, что еды осталось не так много, а лететь ещё долго, мы не можем предложить extra one, так как должны предоставить питание всем пассажирам в равном количестве. Но по доброте душевной, конечно, мы не откажем, если останется лишнее.

 

— Какие отношения у Вас с командой? Общаетесь ли после работы?

— Это можно отнести к еще одному мифу о том, что мы летаем закреплёнными бригадами и все друг друга знаем. В нашей авиакомпании не так, потому как штат бортпроводников составляет около 8 тысяч человек. Знакомимся мы на брифинге, перед рейсом. Иногда, благодаря работе, мы знакомимся с замечательными людьми, с которыми в дальнейшем дружим, можем даже вместе куда-нибудь слетать отдохнуть. Но не скрою, бывало и такое, когда ты выходишь из самолёта и радуешься, что не летаешь закреплённой бригадой.

 


— Есть место конкуренции?

— Конкуренция — это соперничество. Я не замечала. Если ты хочешь расти и развиваться в компании, для тебя открыты все двери. Для этого есть все возможности, только начни. Конкурируют обычно те люди, которые хотят перетянуть на себя «клиента». Это не наш случай. А должностей у нас много, на всех хватит.

 

— Было ли сложно начать?

Начать не сложно. Сложно пройти все отборочные этапы. Помню как из 100 пришедших человек, 10 проходили отбор, а человек 20 отправляли в «резерв» на полгода подтянуть английский, так как на собеседовании, после проверки документов, с тобой начинают общаться на иностранном языке. Могут спросить что угодно, например, рецепт приготовления «Шарлотки», чтобы посмотреть на твою реакцию. Потом «фотосессия» и ожидание ответа на почту, с дальнейшим приглашением во Врачебно-лётную экспертную комиссию. Там тебя и на стуле покрутят, проверят вестибулярный аппарат, и слух в отдельной комнате. Позже начинается учёба в авиационной школе, которая длится 3 месяца. Здесь научат и аварийно-спасательным процедурам, и сервису (как правильно роды принять, сделать искусственное дыхание и откачать сердце). Дисциплин много. По всем предусмотрен нелегкий экзамен. В общем, со дня собеседования до первого полёта проходит приблизительно полгода.

 

 

— Как проходит отдых, например, во время рейсов?

— Отдых предусмотрен только на длинных рейсах, к примеру, в Гавану, когда выходит рабочее время. Если ты устал, можешь посидеть в кресле с закрытыми глазами. Если повезёт, можешь уснуть минут на 40. Но, конечно, мы делаем это аккуратно, чтобы не бросалось в глаза пассажирам. Работа работой, а уставший бортпроводник с рассеянным вниманием и замедленной реакцией никому не нужен. Такие рейсы не из легких, а через сутки лететь обратно. И, как правило, хочется ещё найти силы что-то посмотреть в новой стране.

— Спасибо большое!

 

Текст: Нигина Буранова
Фото: Мария

Оставить комментарий