Профессионал своего дела, искусный мастер резьбы по дереву, уникальный художник — Тарлан Рагимов ответил на вопросы журналистов и рассказал, чем его произведения искусства отличаются от привычных нам картин сегодня FRIDAY.az.

Он по сей день создаёт портреты великих людей, и его картины заставляют нас взглянуть на мир по-другому. Материал для творчества –  натуральная древесина.

— Вернемся к началу этой дивной истории, как всё начиналось ?
Всё дело в том, что я очень люблю иконы. Я долгое время жил в России, и попал на семинар по иконописи в Сергиевом Посаде. Я знал, что иконы пишут на деревянных досках, но знать и видеть весь процесс вживую – это абсолютно разные вещи. Там я и увлёкся этим делом. И как оказалось в итоге – это не я нашел свое дело, а это дело нашло меня.

— Как и у любой техники наверняка и у вашей имеется свое название ?
Как же без этого, она называется маркетри. Если говорить коротко, то это похоже на сбор мозаики. Это можно было сравнить со сбором и склеиванием пазла на картонную поверхность, но в отличии от готового рисунка и формочек пазла, тут ты сам высматриваешь рисунки на шпоне и вырезаешь специальным ножом необходимые тебе фигуры.

— Вы упомянули ранее про шпоны, а что из себя представляет шпон ?
Шпон мы встречаем в своей жизни очень часто, его используют при изготовлении мебели, дверей и так, как использую его я – при создании картины. Сам по себе шпон являет собой лист древесины, очень хрупкий и богатый на природные рисунки. Толщина его бывает различной, но начинается примерно от 0,3 мм и чаще доходит до 0,8-0,9 мм. И если вы посмотрите на лист шпона, я уверен, вы найдёте на нём множество очертаний.

Чем вы отличаитеcь от привычных нам художников и какие материалы вы используете в своей работе?

Для меня художник — это тот человек, который умеет красиво “говорить”, который может грамотно показать свой внутренний мир жестами, взглядами и передать его нам, как хрупкую хрустальную вазу. Да вы правы, мне не нужен холст и карандаши. Природа всё сделала за нас, нужно только присмотреться. На срезе уже есть множество элементов, которые, как мы говорили ранее, мне остаётся правильно вырезать и собрать из них общую картину.

Вы обучали своему ремеслу кого-либо?

Я считаю, что обучать кого-либо — это мой кармический долг, но не всегда это удаётся воплотить в жизни. На данную минуту, увы, я не могу обучать, так как у меня нет отдельной мастерской, где я мог бы принимать учеников. Как только я обзаведусь базой, то с огромным удовольствием я вновь буду делиться своим умением.

— Но если я не ошибаюсь, именно Вы открыли первую школу резьбы по дереву в Азербайджане ?
Да, это было в 1993 году. У меня была команда, которую я собрал сам. Я пошёл в художественное училище и набрал учащихся. Их было 12, но к концу курса осталось 4 девочки. Они уже стали взрослыми женщинами, живут в Европе, это состоявшиеся люди и мастера своего дела. И они с удовольствием выполняют заказы, которые я им посылаю. Но это не просто ученики, мы стали самыми настоящими друзьями. Но позволю заметить, что в свое время школу я открывал не только в Азербайджане, но и в Америке.

— Вас знают за пределами нашей страны, и это неудивительно. Но таких мастеров, как Вы, очень мало. Есть ли какие-либо школы, где можно обучиться такому редкому виду искусства?

Да, нас, к сожалению, мало, и мы дружим и общаемся постоянно друг с другом. Мои товарищи больше обучают ремеслу и тому, как правильно оформить мебель, к примеру. Я же учу ребят создавать портреты и пейзажи, правильно воздействовать на материал, чтобы получить необходимый нам оттенок, не прибегая к краскам. Я могу сказать с уверенностью, что с моей работой знакомы не только в Азербайджане и Америке, но и в Европе и России.
Школы есть в Америке (в городе Сан Хосе в штате Калифорния), В Испании (Валенсия), в Италии (Флоренция). Мои школы, к сожалению, оказались не долговечными, но всё же были полезными. Так было в Азербайджане и в Америке.

— Не хотелось ли Вам открыть свою школу в какой-либо иной стране вновь?

Я очень часто путешествую, и у меня много друзей в других странах. И не раз было, чтобы мне предлагали остаться где-то, и открыть школу там, но меня всегда тянет на родину. Я всегда возвращаюсь.

— Наверное, для Вас процесс рождения идеи и воплощения ее в жизнь занимает гораздо больше времени, нежели у привычных нам художников?

Я затрудняюсь ответить на этот вопрос коротко, ведь у каждого процесс создания шедевра проходит по-разному. Но я могу заметить, что у меня этот процесс  в корне отличается от того процесса, который проходит в голове у художника. У художников для этого имеется вспомогательная ступень – эскиз, а вместо эскиза у меня в руках рисунок, созданный природой. И мне остаётся лишь представить картину в голове. И почти всегда результат отличается от задумки, он оказывается гораздо лучше и превосходит все мои ожидания. Дерево — это природа, ее невозможно подделать, или заказать какой-то рисунок, чтобы облегчить себе задачу, просто скопировав эскиз. Ты создаешь всё из мельчайших деталей. Дерево имеет свою силу и свойство, что не может оставить равнодушным.

— А какая работа оказалась для вас самой масштабной и запоминающейся?

Их уже три. Первая работа – портрет Саи Бабы. Это была, пожалуй, самая интересная работа в моей коллекции, которую я сделал в Америке. Её создание заняло у меня шесть месяцев. Это было увлекательно и вместе с тем очень сложно. Так как ты находишься в практически чужом месте, ты один и, если ты долго задерживаешься на одной работе, то это начинает доставлять тебе помимо удовольствия и трудности, ведь всё бьет по карману. Это особенная работа и одна из моих любимых – это икона.

Вторая работа, которая мне запомнилась, была портретом президента Билла Клинтона. На нее я получил ответ —  именное благодарственное письмо за проделанную работу, и это было чудесно.

И самая последняя важная для меня работа была портретом великому Эмиру Кустурице.

У меня был специальный заказ к концерту Эмира в Баку, и я создал ему портрет за 2 дня. Эта работа пошла так легко и воодушевила меня, что я и сам не заметил, как быстро я ее завершил. Мне удалось встретится со своим кумиром лично и вручить ему этот портрет, который вы увидели еще в процессе доработки. И эмоции от встречи с ним были яркими, запомнились на всю жизнь.

Наша команда воспользовалась возможностью присутствовать во время вручения портрета, сделанного Тарлан беем специально для Эмира Кустурицы.

— Проходила ли у Вас выставка непосредственно в Азербайджане?

Как-то раз мой сын организовывал выставку в Баку. Я подготовил 1 портрет к этой выставке, и это был именно портрет Роберта де Ниро. На выставке было представлено около ста графических работ по дереву, которые подготовил мой сын, и они имели черно-белую цветовую гамму. Там была еще одна работа – портрет Энтони Хопкинса, сделанный моей ученицей.

— В какой обстановке Вам лучше всего работается ?
Я бы не назвал это одиночеством, а скорее уединением. Ведь именно отойдя от всего хаоса, что творится вокруг нас, в таком своего рода покое можно постичь свое я. Есть очень много интересного и неизведанного в такой отрешенности.

— У Вас очень много интересных идей и задумок, ожидаются ли у Вас личные выставки?

Я немного далёк от выставок, так как большее время уделяю непосредственно своей работе.

Тарлан так же является автором короткометражного фильма о храме огнепоклонников как аннотацию к фигурке, которую он вырезал как точную копию  настоящего храма.

Впечатлений от интервью с таким человеком у нашей команды осталось много. Наблюдение вживую за процессом создания подобной красоты можно сравнить только с вытягиванием золотого билета.

Зиба Гасанова

 

 

 

 

 

 

Оставить комментарий